В предыдущем посте я писала о предстоящей поездке на родину мамы в Ярославскую область. Давайте-ка я расскажу о причине поездки и моих приготовлениях.
Как я упоминала, мы с подругами-психологами занялись темой денег. Существуют эффективные техники для диагностики и балансировки системы — в данном случае, отношения с деньгами — расстановка и психодрама. Мы объединили оба метода. Это — технический вопрос, который я не буду освещать. Расскажу о сути моей проблемы.
Семья моих родителей по меркам советского времени жила не плохо, но не более того. Денег было впритык. До сих пор помню, как лет в 10 мне понравился голубой с розовыми цветочками шёлковый сарафан в магазине «Детский мир», но мама отказалась его покупать, объяснив это отсутствием денег. Так и жили: радовались не частым обновкам, мебельной стенке, мягкому гарнитуру, цветному телевизору и т. д. Бабушка шила и вязала, старшая сестра научилась, я, в принципе, тоже. Никогда не голодали. Бабушкин брат работал экспедитором в кафе, его дочь — главным бухгалтером в горпродторге. Благодаря им у нас на столе бывали вкусности. Как видите, в целом всё было не плохо.
Ощущение ограниченности в средствах было всегда. Чем взрослее я становилась, тем сильнее становился страх утраты денег. Рискнуть на деньги было невозможно. Всё осложнялось моей созависимостью — зависимостью от мнения прежде всего мамы, неуверенностью, чувством неполноценности и недостойности. Чтобы что-то купить себе, я должна была сначала купить всем другим членам семьи какие-то вещи, заработав тем самым для себя разрешение на обновку. Тяжёлое, выматывающее состояние. Угнетённость. Безысходность.
В моих подростковых 80-х прошлого века, когда уже можно было говорить о происхождении семьи, мы часто обсуждали предков до революции. И мне очень хотелось, чтобы мои были кулаками — зажиточными крестьянами. Но бабушка отрезвила меня раз и навсегда: «Какие кулаки?! Беднота!»
Мама со слезами на глазах рассказывала историю, как в голодном 47 с двоюродной сестрёнкой собирали упавшие на землю после жатвы колоски, чтобы сварить кашу для годовалого братика. Их увидел сторож и подозвал. Они обрадовались, решив, что он даст им ещё. А он забрал у них всё. Страх, вина, отчаяние — вот с чем вернулись две 6-летние девочки по домам.
Моя мама родилась 16 июля 1941 года. За месяц до её рождения умерла от кори в 3,5 года её сестрёнка Фая. И в детстве мама слышала в свой адрес: «Вот кто должен был умереть».
Мамин папа ушёл на фронт в июне 41. Она не знала его. И когда он вернулся с войны в июле 45, очень боялась его. Мама сильно, до слёз тоскует о том, что не знала отцовской любви. Дед — Иван Николаевич — был героическим мужчиной: всю войну пройдя в пехоте, вернулся с наградами — медалью «За боевые заслуги» и орденом «Красной звезды». После войны работал в колхозе бухгалтером. Умер в 1947 году от туберкулёза, окопная жизнь не прошла даром. Его похоронили с наградами. «Так было принято», — объясняла бабушка.
После войны, в 46-м, родился «мальчик Валерик». Мама помнит своего братика, хотя сама была 5-летняя кроха. Валерик умер немногим позже папы в свои 1,5 годика.
Мама вспоминает, как тяжело было жить без мужчины в доме. Уже будучи учащейся техникума, она приезжала на выходные домой, чтобы вдвоём с мамой заготовить дрова на зиму. Её мама брала в колхозе лошадь и телегу, и одинокая женщина и девочка-подросток отправлялись в лес. На то, чтобы напилить и наколоть дрова, сделать поленницу, сил и времени уже не оставалось.
Сейчас многие сетуют: у нас в стране женщины сильные, мужчины слабые. В семье женщина часто бывает гиперактивной, гиперответственной, а мужчине не позволяет проявить свои мужские качества, и сыновей растит слабыми. У вас ещё есть вопросы о причинах такого сценария в российских семьях?
История голода и выживания семьи моей мамы звучала всё моё детство. Это и понятно: в 70-е годы была свежа память о войне, бабушка — мамина мама жила с нами и нянчилась со мной и старшей сестрой. Разговоры о том, что дедушка Ваня умер так рано, что семья осталась без сильного мужчины, что похоронили с наградами и не могли потом доказать, что семья имеет право на повышенную пенсию, я помню отчётливо. В этих разговорах были печать и сожаление.
У меня-девочки сложилось впечатление, что дедушка, Иван Николаевич Груздев, умер как-то неправильно, не вовремя, что погибни он на войне или проживи дольше, семье было бы легче жить.
В этом выводе, сделанном в детском возрасте, и оказалась основная проблема: я приняла решение, что денег в нашей семье может быть только по минимуму, что «деньги ляжку жгут», что «не имей 100 рублей, а имей 100 друзей», что деньги достаются тяжким трудом и «без труда не вытащишь рыбку из пруда», и что, в конце концов, «не жили богато, нечего и начинать». Даже моё основное родительское предписание «ты должна поступать так, чтобы о тебе говорили только хорошо» диктовало отдать последнее, чтобы спасти другого, пусть ценой собственной жизни (читай — денег).
Моя расстановка-психодрама обнаружила и ещё одну супер важную иррациональную идею: в моей голове ценность денег равна ценности жизни, деньги и жизнь слиты. Вы спросите, как это, что это значит, в чём проявляется? Я и сама сначала понять не могла.
Я долгое время жила со страхом лишиться денег. Да, все переживают в той или иной степени об этом. Но у меня этот страх был наполнен следующим смыслом: остаться без денег означает лишиться средств к существованию и умереть от голода. Деньги это еда, это жизнь. Вы тоже слышите громкий голос голодных 40-х? Мысль о том, что я смогу ещё заработать деньги каким-то другим способом, мне в голову не приходила. Главное — не лишиться.
Помню с чего началось моё изменение в отношении к деньгам. На конференции психологов в Санкт-Петербурге в 2010 году я записалась на мастер-класс по работе с деньгами. Я знала, что нужно вложить то ли 100, то ли 150 руб., и есть риск остаться без них. «А, подумаешь, 100 рублей. Рискну». Но когда дело дошло до игры, и опасность стала реальностью, меня охватил сильнейший страх потерять деньги. В игре участвовало человек 30. Модели поведения я увидела самые разные, в том числе, осуждаемые мной. Осознала свои установки. Посмотрела на себя со стороны и сказала себе: «Так жить больше нельзя. Надо менять своё отношение к деньгам».
За последующие 8 лет я сильно изменилась. Я осознала реальную ценность и стоимость денег. Теперь деньги для меня это возобновляемый ресурс, средство осуществления моих целей. Деньги — средство повышения моей профессиональной и личностной компетентности. Деньги помогают мне экономить время. Деньги освобождают меня от необходимости делать ту работу, которую я не хочу делать, и заниматься тем, что мне нравится. У меня высвободились время и энергия для улучшения своей жизни.
Я зарабатываю деньги, помогая людям стать счастливее. Пройдя свой путь, я знаю, что помощь и поддержка в сложной жизненной ситуации, дорогого стоят. И за это стоит заплатить.
Уже через несколько дней я встречусь с родиной мамы. Я поеду на кладбище. Оно заброшенное, и есть риск не найти могилы близких. Я буду искать. Мама сказала, что на месте захоронения деда лежит большой плоский камень. К нему я и приклею табличку с датами жизни дедушки Ивана, тёти Лиды, тёти Фаи и дяди Валерия.
Я давно хотела побывать там. И тут всё сложилось так, что надо ехать. Я хочу встретиться с ними, поговорить, поплакать на их могилах, оставить знак памяти и поблагодарить. Поблагодарить за высший дар — жизнь.
Продолжение следует.