Однажды летом мы ехали всей семьёй на машине по трассе. Муж, находясь за рулём, что-то увлечённо рассказывал. В какой-то момент я осознала, что дорога поворачивает налево, а наша машина нет. И если муж сейчас не повернёт руль, то мы врежемся в ограждение, которое установлено в связи с возвышением. Я испугалась и закричала: «Саша!» Он вскрикнул коротко «А» и резко вывернул руль влево и после небольшой паузы произнёс назидательным тоном: «Что ты кричишь? Ты же могла спокойно взять руль и повернуть его налево». Я представила себе это действие и ответила: «Могла». Тут же испытала стыд, что я какая-то неправильная и вину, что напугала мужа. Я стиснула зубы, голова налилась тяжестью, в горле клокотало, дышать стало трудно. Несколько минут я сидела молча. Молчали все.
И вдруг я ясно поняла, что я не могла спокойно взять руль и повернуть его налево. Не могла, потому что даже мысли такой в голове моей не было. Я вообще не подозревала, что так можно сделать. Потом я представила, как я это делаю, а муж, не понимая моего намерения, сопротивляется. Я отчётливо поняла, что в этой ситуации я могла только закричать: «Саша!», потому что именно такая у меня реакция на неожиданность – крик.
И я рассказала обо всём этом мужу. Он удивился, попытался оспорить невозможность для меня предложенных им действий, но принял мою идею. Мне стало спокойно. Стыд и вина ушли. После этого я могла спокойно ехать дальше и болтать со всеми.
Эта ситуация побудила меня к размышлениям на тему возможности/невозможности поступить по-другому. И я пришла к выводу, что каждый человек, поступив так, не мог поступить по-другому.
Когда клиент говорит о своей виновности и произносит эту заветную фразу «Я мог поступить по-другому», я начинаю расследование: спрашиваю, какие другие варианты поступка были у него тогда и какие он видит сейчас, что бы изменилось, поступи он по-другому; потом предлагаю подумать и назвать мотивы, побудившие поступить тогда таким образом; озвучить цели, чего он тогда хотел; те ценности, которые стоят за этим поступком; как бы он себя чувствовал, преступи он эти ценности. А потом задаю вопрос: «Сейчас, после того, как Вы обозначили причины и цели такого своего поступка, Вы уверены, что тогда могли поступить по-другому?» И все отвечают, что они не могли поступить по-другому. «Тогда в чём Вы виноваты?» – этот вопрос часто приводит в замешательство и всегда вызывает облегчение.
Я уверена, что человек в каждый момент своей жизни поступает наилучшим для себя образом. Из всех возможных вариантов, если они есть, он выбирает тот, который в данный момент оценивается или воспринимается как самый эффективный. Исходя из понимания того, что любое наше действие направлено на удовлетворение актуальной потребности, мы должны принять, что всегда поступаем так, как для нас лучше.
Даже если результаты окажутся не те, на которые мы рассчитывали, само действие было наилучшим. Наша задача, отрефлексировать опыт, продумать, как имеет смысл поступить в следующий раз в подобной ситуации, учитывая нынешний опыт, и поступить по-другому уже потом, когда это будет необходимо.
Вполне возможно, что в следующий раз в подобной ситуации после проведённого анализа и выбора другой тактики/стратегии, человек поступит по-старому, как всегда. Даже в таком случае он выбрал наилучший для себя вариант развития события. Скорее всего он не обнаружил или не сумел воспользоваться ресурсами, позволившими бы ему поступить по-новому. Разве он в этом виноват? Ведь он выбрал то, что для него наиболее безопасно, потому что знакомо и предсказуемо. Он уже знает, как справиться с последствиями этого пусть и неэффективного выбора.
Таким образом я пришла к выводу, что объективных оснований для стыда и мучительного самообвинения просто нет. Когда мы с клиентами рассуждаем об этом, работа с чувством вины продвигается значительно быстрее и плодотворнее. Отказ от мысли «я мог поступить по-другому» это отказ от идеи, что прошлое могло быть другим. Это сродни прощению своего обидчика. Это значительно облегчает жизнь.
Страницы: 1 2